Данная история случилась в
XVIII-м веке с итальянским
мальчиком Карло Броски.
Предупреждая возрастную ломку
редкого ангельского голоса
Карло, его в 10-летнем возрасте
кастрирует старший брат
Риккардо. Впоследствии этот
честолюбивый, но неудачливый
композитор придумает себе алиби,
что оскопление брата стало
следствием неудачного катания на
лошадях.
На самом же деле хирургическая
уловка была лишь прикрытием,
которое должно было позволить
легально эксплуатировать
законсервированный таким образом
талант Карло. Благодаря такому
братскому «надругательству»
голос младшего Броски,
прозванного Фаринелли-кастратом,
еще долгие 20 лет оставался
необычайно высоким, чаруя
публику неправдоподобной
красотой.
А поскольку в образе Фаринелли
«все сошлось» – и голос
неслыханный, и внешность
невиданная, то он стремительно
превратился в оперную
суперзвезду, покорив своими
данными всю Европу. Дамы
укладывались штабелями к его
ногам, явно и тайно желая того,
чего он не мог им дать по
определению.
Этот изысканный «костюмный»
фильм обращается к скользкой и
до той поры не
культивировавшейся в кино теме –
многовековой традиции оскопления
мальчиков-певцов. Перед тем как
приступить к съемкам бельгийский
режиссер Жерар Корбьо смог
отыскать только одну запись
профессионального
певца-кастрата.
Это была пластинка Алессандро
Морески, умершего в 1922-м году.
Пение «последнего кастрата»
произвело на Корбьо ужасающее
впечатление, поскольку, по его
собственному признанию, больше
напоминал старушечьи завывания.
И тогда бельгиец решил создать
голос, каких еще не знала
природа.
Он решил «реконструировать»
пение Фаринелли с помощью самых
новейших технологий (в частности
компьютера IRCAM) и создать тем
самым новый «синтетический
вокал». В итоге он был
синтезирован из мужского и
женского голосов (тоже своего
рода хирургическое
вмешательство) — американского
контртенора Дерека Ли Рейджина и
сопрано польской певицы Эвы
Годлевской.
Только лишь на одно их сведение
звукооператорам понадобилось
полгода кропотливого труда. В
результате получилось нечто
абсолютно органичное, но при
этом совершенно невероятное и не
имеющее аналогов в природе –
голосовой андрогин с диапазоном
в три с лишним октавы.
Распознать ненатуральность этой
производной смогут, скорее
всего, только
специалисты-профессионалы.
А рядовой зритель по привычке
будет, прежде всего, нуждаться в
четко прописанной истории. И тут
фильму похвастаться особенно
нечем. До конца так и не удается
выяснить, то ли это история о
цене успеха, особенно актуальная
для эпохи расцвета шоу-бизнеса,
то ли нравоучение о
противостоянии гения и
злодейства, — ведь совершив
против брата насилие, Риккардо
сам оказался абсолютно
несостоятелен как сочинитель
музыки. А его главное
«произведение» — кумир
великосветских дам Фаринелли –
пожизненно несостоятелен в
постели.
Потому-то повторить триумф
формановского «Амадея» (1984)
Корбьо так и не удалось.
Farinelli, Il Castrato хоть и
завоевал «Золотой глобус» (за
лучший иностранный фильм), но в
главном заокеанском сражении, за
«Оскар», все же уступил
«Утомленным солнцем».