Двойственная сущность Христа
всегда была для меня глубоким,
непостижимым таинством. Столь
человеческое и столь
сверхчеловеческое
стремление человека достичь
Бога, вернее, возвратиться к
Богу, отождествив себя с Ним --
это стремление, столь
таинственное и вместе с тем
столь реальное, бередило внутри
меня раны, глубокие раны.
С юных лет владело мной то
основополагающее смятение,
которое стало
источником всех моих горестей и
всех моих радостей, --
непрерывная,
беспощадная борьба духа и плоти.
Внутри меня пребывали прадавние
человеческие и еще
дочеловеческие
темные силы Лукавого, внутри
меня пребывали прадавние
человеческие и еще
дочеловеческие силы Бога ---
дума моя была полем битвы, на
котором два эти воинства
сражались, соединяясь друг с
другом. Велико было мое
смятение; я любил тело и не
хотел его утратить, я любил
душу и не хотел ее падения. Я
пытался примирить между собой
две эти
противоборствующие
космогонические силы, дать им
почувствовать, что они не враги,
но соратники, дать им
насладиться обоюдною гармонией и
самому
испытать наслаждение вместе с
ними.
Каждый человек есть богочеловек,
состоящий из плоти и духа,
потому как
таинство Христово не есть
таинство одной религии -- оно
общечеловечно.
Внутри каждого человека
происходит борьба Бога с
человеком, и в то же время оба
они стремятся к примирению. В
большинстве случаев борьба эта
неосознанна и длится недолго,
потому как слабые души не в
силах противостоять плоти.
Цитата: Никос Казанцакиз